Неточные совпадения
Предметом став суждений шумных,
Несносно (согласитесь в том)
Между людей благоразумных
Прослыть притворным чудаком,
Или печальным сумасбродом,
Иль сатаническим уродом,
Иль даже
демоном моим.
Онегин (вновь займуся им),
Убив на поединке друга,
Дожив без цели, без трудов
До двадцати шести годов,
Томясь в бездействии досуга
Без службы, без жены, без дел,
Ничем заняться не умел.
Когда ж об честности высокой говорит,
Каким-то
демоном внушаем:
Глаза в крови, лицо горит,
Сам плачет, и мы все рыдаем.
Наконец все жиды, подняли такой крик, что жид, стоявший на сторо́же, должен был дать знак к молчанию, и Тарас уже начал опасаться за свою безопасность, но, вспомнивши, что жиды не могут иначе рассуждать, как на улице, и что их языка сам
демон не поймет, он успокоился.
«Как можно! А как не отдашь в срок? если дела пойдут плохо, тогда подадут ко взысканию, и имя Обломова, до сих пор чистое, неприкосновенное…» Боже сохрани! Тогда прощай его спокойствие, гордость… нет, нет! Другие займут да потом и мечутся, работают, не спят, точно
демона впустят в себя. Да, долг — это
демон, бес, которого ничем не изгонишь, кроме денег!
Довольно
демон ярости
Летал с мечом карающим
Над русскою землей.
Довольно рабство тяжкое
Одни пути лукавые
Открытыми, влекущими
Держало на Руси!
Над Русью оживающей
Святая песня слышится,
То ангел милосердия,
Незримо пролетающий
Над нею, души сильные
Зовет на честный путь.
— Вы для возбуждения плоти, для соблазна мужей трудной жизни пользуетесь искусствами этими, а они — ложь и фальшь. От вас, покорных рабынь гибельного
демона, все зло жизни, и суета, и пыль словесная, и грязь, и преступность — все от вас! Всякое тление души, и горестная смерть, и бунты людей, халдейство ученое и всяческое хамство, иезуитство, фармазонство, и ереси, и все, что для угашения духа, потому что дух — враг дьявола, господина вашего!
Лысыйдидько, домовой,
демон.
Если раньше человек страшился
демонов природы и Христос освободил его от демонолатрии, то ныне он страшится мирового механизма природы.
Можно установить четыре периода в отношении человека к космосу: 1) погружение человека в космическую жизнь, зависимость от объектного мира, невыделенность еще человеческой личности, человек не овладевает еще природой, его отношение магическое и мифологическое (примитивное скотоводство и земледелие, рабство); 2) освобождение от власти космических сил, от духов и
демонов природы, борьба через аскезу, а не технику (элементарные формы хозяйства, крепостное право); 3) механизация природы, научное и техническое овладение природой, развитие индустрии в форме капитализма, освобождение труда и порабощение его, порабощение его эксплуатацией орудий производства и необходимость продавать труд за заработную плату; 4) разложение космического порядка в открытии бесконечно большого и бесконечно малого, образование новой организованности, в отличие от органичности, техникой и машинизмом, страшное возрастание силы человека над природой и рабство человека у собственных открытий.
И вместе с тем человечество все более и более распадается, на свободу выпущены бесы и
демоны, раскрывается хаос.
— Опомнитесь и оставьте меня! — строго сказал он, — если в доме моего друга поселился
демон, я хочу быть ангелом-хранителем его покоя…
Раз только в жизни полиция навязала богатым братьям два билета на благотворительный спектакль в Большом театре, на «
Демона». Алексей взял с собой Леньку-конюха.
Ввиду трагической двойственности, обрекавшей язычество на двусмысленность и вырождение, становится понятным, почему оно делается жертвой демонического одержания: оргиазм сменяется бесноватостью, а стихийные духи превращаются в
демонов.
Языческие боги после Христа для уверовавших в Него суть уже
демоны; прообразы и предварения утратили прежнее значение после исполнения [Так надо, думается нам, понимать и то место I Кор.
Под демоническим плащом таится Хлестаков и Чичиков, и феерический
демон обращается в безобразного черта с копытом и насморком.
Поэтому всякое нечто: бог ли или человек, небо или ад, ангелы или
демоны, — имеет одну природу или сущность, как в системе Спинозы единая абсолютная субстанция существует в бесконечном множестве атрибутов и модусов.
Отсюда неискренность и фальшь (в самом глубоком, последнем смысле) метафизического пессимизма, ибо возжелать своего самоуничтожения не может никакая тварь, ни
демоны, ни люди.
Область между небом и землею, или между божественным и тварным, вечным и временным, эта метафизическая μεταξύ, преодолевается крылатым «
демоном», сыном Пороса и Пении, Полноты и Пустоты (ибо непосредственно θεός ανθρώπω οιϊ μίγνυται αλλά δια τούτον πασά εστίν ή όμηλία και ή διάλεκτος θεοΐς προς ανθρώπους.
— Также и Адам, лишь после того как раскаялся, начал жить с женою, а не с женскими
демонами, с которыми он вступил в связь после грехопадения (ср.: Zohar, II, 605, 256b).].
По природе своей не злы и
демоны, — они могут вносить порчу, но не могут уничтожить бытия, и злоба их состоит в прекращении участия в дарах божественных.
С. 54 (4.24, 725): «…Ни в
демонах, ни в нас нет зла как сущего, и проявляется оно только как оскудение совершенств и при отречении от присущих нам добродетелей».], ибо и в них зло есть отсутствие, неполнота блага.
Красота Люцифера и
демона, так манившая к себе Байрона и Лермонтова [Имеются в виду мистерия Дж. Г. Байрона «Каин» и поэма М. Ю. Лермонтова «
Демон».], есть только поза, таит в себе обман и безвкусие, как дорогие и роскошные одежды с чужого плеча, одетые на грязное белье, как роскошествующая жизнь в долг и без всякой надежды расплаты, как гениальничающая бездарность.
Если
демоны определились в своем отпадении от Бога, то ангелы утвердились в своем ангельском совершенстве, уже исключающем слепоту и безумие
демонов.
Нельзя помыслить об уничтожении ипостасности даже и у
демонов, ибо основа бытия ипостаси заключена в ней самой, она сама произносит о себе: аз есмь и не может быть уничтожена насильственно, отрицательно-творческим актом.
Демон espièglerie, [шалости (фр.).] который всегда был моим злым искусителем, наустил меня переменить булавку, то есть воткнуть ее в другой волан.
Какой-то
демон растаптывал во мне красоту, которую я так любил.
Но брезгливое отношение к жизни,
демон трезвости, малая способность к эротической идеализации действительности подкашивали мой энтузиазм.
— А я всех Кашириных, кроме бабани, не люблю, пускай их
демон любит!
— Ну — засох! Вот те и разогрела! Ах,
демоны, чтоб вас разорвало всех! Ты чего вытаращил буркалы, сыч? Так бы всех вас и перебила, как худые горшки!
[Припек — это демон-искуситель, перед чарами которого устоять, как оказывается, очень трудно.
Или в самом деле было что-то такое в Рогожине, то есть в целом сегодняшнем образе этого человека, во всей совокупности его слов, движений, поступков, взглядов, что могло оправдывать ужасные предчувствия князя и возмущающие нашептывания его
демона?
Странный и ужасный
демон привязался к нему окончательно и уже не хотел оставлять его более.
Этот
демон шепнул ему в Летнем саду, когда он сидел, забывшись, под липой, что если Рогожину так надо было следить за ним с самого утра и ловить его на каждом шагу, то, узнав, что он не поедет в Павловск (что уже, конечно, было роковым для Рогожина сведением), Рогожин непременно пойдет туда, к тому дому, на Петербургской, и будет непременно сторожить там его, князя, давшего ему еще утром честное слово, что «не увидит ее», и что «не затем он в Петербург приехал».
С ним произошла опять, и как бы в одно мгновение, необыкновенная перемена: он опять шел бледный, слабый, страдающий, взволнованный; колена его дрожали, и смутная, потерянная улыбка бродила на посинелых губах его: «внезапная идея» его вдруг подтвердилась и оправдалась, и — он опять верил своему
демону!
Ведь отрекся же он сам от своего
демона, еще идя туда, на половине дороги, когда радость вдруг наполнила его душу?
Теперь мрак рассеян,
демон прогнан, сомнений не существует, в его сердце радость!
Он ходил ко мне, гордый
демон, и всё хотел, чтоб я сама кинулась ему в руки.
— У!.. стариками родитесь вы, русские. Мрачные все, как
демоны… Боятся тебя наши девушки… А ведь ты молодой и сильный…
Сатана со своими
демонами за прострел-траву спрятался, а Михайло архангел кинул в него громову стрелу.
И тогда или оправдана бывает и освободится от сонмов нечистых духов, или же осуждена и заключена в оковы, и вóзьмется
демонами, да не узрит славы Божией.
Ну как по ночам вкруг домика
демоны зачнут на сходку сбираться да треклятые свои мечтания [Мечтание, мечта — в народном языке употребляется лишь в смысле привидения, призрака, обмана чувств сверхъестественною силою.] заведут: гóлки и клики, бесстыдные скаканья, неистовые свисты, и топоты ножные, и вой, и гудение, и мерзкое в долони плескание?..
Прострелила стрела ту траву сверху донизу, от того прострела разбежалися
демоны и с самим сатаной провалились в преисподнюю…
— Еще б не бояться!.. В скиту живешь, — улыбнулась Егориха. — Поди, там про меня и не знай чего в уши тебе ни напели. С бесами-де водится, с
демонами… Так, что ли?
Дрожащий карлик за седлом
Не смел дышать, не шевелился
И чернокнижным языком
Усердно
демонам молился.
Можно потерять интерес к морали и науке; все эти блага могут оказаться уже не питательными, не утоляющими жажду духа, не спасающими от
демонов, вселившихся в проклятую материю.
Природа, населенная духами по-язычески и вызывавшая чувство страха перед
демонами, не могла быть познана, и ею нельзя было овладеть.
Чтобы научно познать природу, овладеть ею и подчинить ее себе, человек должен был освободиться от духовной власти естества, от трепета перед
демонами природы.
Христианство освободило языческий мир от демономании, изгнало
демонов из природы, механизировало природу и тем открыло путь для подчинения природы.
Туманные образы Амалат — беков, Чайльд — Гарольдов, Печориных и
Демонов были, в сущности, очень безвредны: непосредственно с таинственно — мрачных высот они поступали на службу. Конахевич стал железнодорожным чиновником, Кордецкий успешно служил по акцизу и из погубителя невинных существ превратился в отличного, несколько даже сентиментального семьянина.
Левая рука его держала угол размахайки и заставляла ее развеваться в воздухе, как театральный плащ
Демона.